Лобков Сергей Александрович – ассистент кафедры психиатрии и медицинской психологии
664003, г. Иркутск, ул. Красного Восстания, 1
Sergey A. Lobkov – Teaching Assistant at the Department of Psychiatry and Medical Psychology
Krasnogo Vosstaniya str. 1, Irkutsk 664003
Актуальность. Вопросы ранней диагностики и превенции шизофрении, несмотря на более чем вековую историю изучения вопроса, сохраняют свою актуальность. В контексте верификации инициальных проявлений заболевания в последние десятилетия отмечается рост интереса к изучению деперсонализационно-дереализационного симптомокомплекса. Между тем, в МКБ-10 симптомы деперсонализации и дереализации не включены в ранг диагностически важных при данной патологии и традиционно рассматриваются как проявления нарушений шизотипического уровня. Имеющиеся противоречия предполагают необходимость дальнейшего изучения деперсонализации и дереализации в клинике манифестных форм шизофрении.
Цель исследования. Оценка распространённости и клинических проявлений деперсонализации-дереализации в течение приступообразных форм шизофрении.
Материалы и методы. В исследование включены 40 пациентов с симптомами деперсонализации-дереализации в клинической картине манифестных форм шизофрении. Типологические группы были представлены параноидной шизофренией с приступообразным либо непрерывным течением (18 человек), а также шизоаффективным расстройством (22 человека). Методы исследования: клинико-катамнестический, клинико-анамнестический, клинико-психопатологический методы; дополнительно использовалась Кембриджская шкала деперсонализации.
Результаты. Проявления деперсонализации-дереализации на доманифестном этапе заболевания отмечались у 82,5 % исследуемого контингента. В большинстве случаев выявлялась лёгкая и средняя степень выраженности – у 37,5 и 42,5 % соответственно, тяжёлая степень обнаруживалась лишь у 20 % пациентов. В 17,5 % случаев проявления деперсонализации и дереализации носили периодический характер, а у большинства (65 % пациентов) – персистирующий. Почти у 1/3 больных деперсонализация была тотальной, у 22,5 % наблюдалась лишь аутопсихическая и аллопсихическая деперсонализация, и в 17,5 % случаев изолированно наблюдалась соматопсихическая деперсонализация. Обнаружена ассоциация степени выраженности деперсонализации-дереализации с параноидным синдромом. В течение заболевания, по мере нарастания негативных расстройств, проявления деперсонализации-дереализации редуцируются.
Заключение. Полученные данные демонстрируют необходимость дальнейшего изучения деперсонализационного симптомокомплекса в клинике манифестных форм шизофрении в аспекте прогноза клинического течения заболевания.
Background. The issues of early diagnostics and prevention of schizophrenia, despite more than a century of their study, remain relevant. In recent decades, there has been an increase in interest in the study of depersonalization-derealization symptom complex in the context of verification of the initial manifestations of the disease. Meanwhile, ICD-10 does not include symptoms of depersonalization and derealization in the rank of diagnostically important symptoms for this pathology, and they are traditionally considered as manifestations of schizotypal disorders. The existing contradictions suggest the need for further study of depersonalization and derealization in the clinic of manifest forms of schizophrenia.
The aim of the study. To assess the prevalence and clinical manifestations of depersonalization-derealization in paroxysmal forms of schizophrenia.
Materials and methods. The study included 40 patients with depersonalization-derealization symptoms in the clinical picture of manifest forms of schizophrenia. Typological groups were represented by paranoid schizophrenia with an attack-like or continuous course (18 people) and schizoaffective disorder (22 people). We used such research methods as clinical follow-up, clinical and anamnestic, clinical and psychopathological, and also the Cambridge Depersonalization Scale.
Results. Manifestations of depersonalization-derealization at the pre-manifest stage of the disease were observed in 82.5 % of the study cohort. In most cases, mild and moderate severity was detected – in 37.5 and 42.5 %, respectively; severe form was found only in 20 % of patients. In 17.5 % of cases, manifestations of depersonalization and derealization were periodic, and in the majority (65 %) of patients they were persistent. Almost 1/3 of patients had total depersonalization, 22.5 % had only autopsychic and allopsychic depersonalization, and 17.5 % of cases had isolated somatopsychic depersonalization. An association was found between the severity of depersonalization-derealization and paranoid syndrome. During the disease, as negative disorders increase, the manifestations of depersonalization-derealization are reduced.
Conclusion. The obtained data demonstrate the need for further studying depersonalization symptom complex in the clinic of manifest forms of schizophrenia in the aspect of prognosis of the clinical course of the disease.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.