доктор медицинских наук, профессор, руководитель группы экспериментальной фармакологии,
630060, г. Новосибирск, ул. Тимакова, 2
Dr. Sc. (Med.), Professor, Head of the Group of Experimental Pharmacology,
Timakova str. 2, Novosibirsk 630060
доктор медицинских наук, академик РАН, главный научный сотрудник, 664003, г. Иркутск, ул. Тимирязева, 16;
профессор, 119991, г. Москва, Ленинские горы, 1
Dr. Sc. (Med.), Academician of the RAS, Chief Scientific Officer, Timiryazeva str. 16, Irkutsk 664003;
Professor, Leninskie Gory 1, Moscow 119991
кандидат биологических наук, ведущий научный сотрудник группы экспериментальной фармакологии,
630060, г. Новосибирск, ул. Тимакова, 2
Cand. Sc. (Biol.), Leading Research Officer of the Group of Experimental pharmacology,
Timakova str. 2, Novosibirsk 630060
доктор биологических наук, старший научный сотрудник группы экспериментальной фармакологии,
630060, г. Новосибирск, ул. Тимакова, 2
Dr. Sc. (Biol.), Senior Research Officer of the Group of Experimental Pharmacology,
Timakova str. 2, Novosibirsk 630060
Актуальность. Воздействие теплового шока может инициировать в яичниках млекопитающих апоптоз клеток жёлтых тел. Во время фолликулогенеза апоптоз зернистых клеток регулируется ключевыми белками гибели клеток – Bcl-2 и ВАХ. В то же время роль этих белков в нарушениях развития жёлтых тел яичников при тепловом стрессе во многом остаётся неясной.
Цель исследования: выявить особенности экспрессии антиапоптотического белка Bad и проапоптотического белка Bcl-2 в лютеоцитах яичников крыс в острый (3-и сутки) и восстановительный (7-е и 14-е сутки) периоды после однократного воздействия экспериментальной гипертермии (ЭГ) (ректальная температура – 43,5 °С).
Материалы и методы. Иммуногистохимически с помощью непрямого двухэтапного стрептавидин-биотинового метода определяли экспрессию Bad и Bcl-2.
Результаты. На 3-и сутки после ЭГ в лютеоцитах площади экспрессии как Bad, так и Bcl-2 возросли в 2 раза, но отношение площадей Bcl-2/Bad не изменилось, что свидетельствует о поддержании в физиологических пределах интенсивности апоптоза по митохондриальному пути. На 7-е сутки площади экспрессии Bcl-2 и Bad оставались на уровне 3-х суток, но индекс Bcl-2/Bad снизился, что свидетельствует об активации внутреннего пути апоптоза клеток жёлтых тел яичников. К 14-м суткам площади экспрессии протеинов сократились (Bad – в 1,7 раза, Bcl-2 – в 3,2 раза) по сравнению с острым периодом, а индекс Bcl-2/Bad уменьшился в 2 раза по сравнению с контролем и группой острого периода.
Заключение. Выявленное преобладание проапоптотического Bad над антиапоптотическим Bcl-2 в лютеоцитах на 14-е сутки после ЭГ свидетельствует о нарушении антиапоптотической защиты, что приводит к активации митохондриального пути апоптоза последних. Снижение экспрессии Bcl-2 может расцениваться как проявление механизма удаления дефектных лютеоцитов и стремление организма нормализовать нарушенный воздействием высокой температуры овариально-маточный цикл.
Background.Heat shock effects can initiate apoptosis of oocytes and corpus luteum cells in mammalian ovaries. During folliculogenesis, follicular apoptosis is regulated by Bcl-2 and BAX proteins which are key effectors of granular cell death. Mechanisms of disruption of the ovarian corpus luteum development under heat stress remain largely unclear.
Aim of the research: to identify the expression features of anti-apoptotic Bad and proapoptotic Bcl-2 proteins in the rat ovarian luteocytes in the acute (by day 3) and recovery (by days 7 and 14) periods after a single exposure of experimental hyperthermia (EH) (rectal temperature 43.5 °C).
Materials and methods. The expression of Bad and Bcl-2 was determined immunohistochemically using an indirect two-stage streptavidin-biotin method.
Results. On day 3 after EH, the expression areas of both Bad and Bcl-2 increased 2-fold, but the ratio of Bcl-2/Bad areas did not change, indicating that the intensity of apoptosis along the mitochondrial pathway in luteocytes in the acute period was maintained within physiological values. On day 7, the Bad and Bcl-2 expression areas remained at the level of day 3, but the Bcl-2/Bad index decreased, indicating the activation of the apoptosis internal pathway in the ovarian corpus luteum cells. By day 14, the protein expression areas decreased (Bad – by 1.7 times, Bcl-2 – by 3.2 times) compared to the acute period, and the Bcl-2/Bad index decreased by 2 times compared to the control and the acute period group.
Conclusion. The observed predominance of proapoptotic Bad protein over antiapoptotic Bcl-2 in luteocytes on day 14 after EH indicates the anti-apoptotic protection violation, which leads to the apoptosis mitochondrial pathway activation of the latter. A decrease in Bcl-2 expression can be regarded as a manifestation of the defective luteocytes removal mechanism and the body’s desire to normalize the ovarian-uterine cycle disrupted by high temperature exposure.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.